Я подошел и схватил его за руку. Он посмотрел на меня так, словно увидел впервые.
И я услышал свой голос - теперь твердый голос постороннего человека, голос, который произнес "нет".
Но прежде чем отец успел среагировать, красная входная дверь распахнулась.
На пороге появился Верджил Сайке. Его оранжевые глаза сверкали. Во рту торчала зажженная сигарета. За ним стояли жена и дети - еще три пары блестящих оранжевых глаз, словно маленькие лесные костры в ночи.
- Приветствую, - по-южному протяжно произнес Верджил. - Решили повеселиться?
Отец что-то бессвязно забормотал. Я по-прежнему крепко держал его за запястье.
- В Грейстоун-Бэй стало одним серым домом меньше, Бобби, - улыбнулся в темноте Верджил.
И уронил сигарету под ноги, на пропитанные бензином доски.
Мгновенно, с хлопком, взвился огромный язык пламени. Я попытался схватить Верджила, но тот отшатнулся. Сухие доски крыльца занялись в одну секунду. Отец столкнул меня на землю. Мы выбежали на улицу, вопя в два голоса, чтобы Сайксы спасались через заднюю дверь, пока не загорелся весь дом.
Но они не стали этого делать. О нет. Верджил взял одного из детей на руки и сел с ним в красное кресло, жена взяла другого и села в соседнее - прямо среди бушующего огня. Крыльцо полыхало жарким, ярким пламенем; мы оба с ужасом и изумлением смотрели, как всех четверых лизали огненные языки. Но их пламенеющие фигуры оставались в своих креслах в полном спокойствии, словно наслаждаясь приятным деньком на пляже. Я видел, как Верджил кивнул. Я видел улыбку Эви за мгновение до того, как вспыхнуло ее лицо. Дети превратились в клубки пламени - радостные огненные, клубки, весело подпрыгивающие на родительских коленях.
И тогда я кое-что сообразил. Такое, о чем лучше глубоко не задумываться.
Я понял: Они изначально были созданы из огня. И теперь возвращаются в свое привычное состояние.
Искры, поднимались высоко в чернее, небо, плыли там и сверкали, словно звезды - огненные миры. Четыре фигуры начали терять очертания. Не было ни криков, ни стонов. Наоборот, мне показалось, что я слышу смех Верджила. Так мог смеяться только самый счастливый человек на свете.