- Пойдем-ка выйдем, Бобби.

- Куда мы? - спросил я по пути к машине. Красный дом сиял огнями через дорогу.

- Не задавай вопросов. Просто делай, как я скажу. Садись. Надо кое-куда съездить.

Я подчинился. Мы отъехали от тротуара, я оглянулся, и показалось, что в окне красного дома мелькнул чей-то силуэт.

Отец приехал в какое-то захолустье и нашел хозяйственный магазин, который еще был открыт. Он купил две трехгаллонные канистры для бензина. Еще одна лежала у нас в багажнике. Потом мы поехали на автозаправочную станцию, где нас никто не знал, и заправили все три. На обратном пути от запаха бензина меня чуть не стошнило.

- Это необходимо, Бобби, - проговорил отец. Глаза его лихорадочно блестели, в лице - ни кровинки. - Мы с тобой должны это сделать. Мы, мужчины, должны быть заодно, верно? Нам обоим от этого будет лучше, Бобби. Это семейство Сайксов - это не люди.

- Они другие, хочешь сказать? - выдавил я, хотя сердце у меня колотилось как бешеное и спокойно рассуждать я не мог. - Да. Другие. Они чужие на Аккардо-стрит. На нашей улице нам не нужно никаких красных домов. Сотни лет все шло хорошо, и мы восстановим все как было, верно?

- Ты хочешь.., убить их? - прошептал я.

- Нет! Черт побери, нет! Я не хочу никого убивать! Я просто разведу огонь и тут же начну вопить о пожаре. Они проснутся и выбегут через заднюю дверь. Никто не пострадает.

- Они поймут, что это ты.

- А ты скажешь, что мы смотрели кино по телеку. И мать подтвердит. Мы придумаем, что сказать. Черт побери, Бобби, ты со мной или против меня?

Я не ответил, потому что не знал, что сказать. Что хорошо и что плохо, когда ты кого-то любишь?

Отец дождался, когда погаснут все окна на Аккардо-стрит. Мать сидела вместе с нами в гостиной. Она молчала и даже не смотрела в нашу сторону. Мы ждали, пока закончится шоу Джонни Карсона. Потом отец сунул в карман зажигалку, подхватил две канистры и сказал, чтобы я взял третью. Ему пришлось повторять дважды, но я все-таки взял. При всех выключенных лампочках и мерцающем экране телевизора мы с отцом вышли из комнаты, перешли улицу и тихо поднялись на крыльцо красного дома. Вокруг было темно и тихо. У меня вспотели ладони, и я чуть не выронил канистру, поднимаясь по ступенькам.